Техникум. Московский гидрометеорологический  техникум.

Что то я о нем вспомнил. А ведь основное свое образование  я получил в этом техникуме. Сейчас его уже нет. Вместо него  непонятно что. Вы набираете в поисковой строке  Гугла или Яндекса сова «Московский Гидрометеорологический Техникум» и вместо надписи «Московский Гидрометеорологический техникум» появляется какая-то непонятная надпись из цифр. Чтобы воспроизвести эту надпись, надо включить компьютер  и войти в поисковую строку. Посетил сайт так называемого  гидрометеорологического техникума. Жалкий вид. Что, нельзя попросить студентов, оживить  сайт.  Ну да бог с ним, с этим сайтом. Лучше обратимся к тем временам, когда я в нем учился. Кстати, мне повезло, что я  и окончил этот техникум, проучившись в нем 4 года, а спустя 10 лет, когда я уже получил высшее образование, я работал в этом же техникуме преподавателем дисциплин, по которым учился. И могу делать сравнения.

Начнем с истории. Я обычно пишу свои воспоминания – мемуары на бумаге, обычной авторучкой, а потом делаю исправления, дополнения. Кстати, писание воспоминаний – это хорошая тренировка памяти. Так интересно, что когда описываешь события  во второй, в третий раз,  в памяти всплывают новые подробности. Конечно, надо было в свое время вести  дневники, делать какие-то заметки. Первые записи я начал делать лет 40 назад, когда ходил в походы в горы. Наиболее подробные заметки остались  после работ спасателем в Спитаке, когда там в Армении произошло землетрясение.   Но об этом рассказ будет позже, и он войдет как отдельная глава  в Историю Московского Гидрометеорологического Техникума, так как поездка в Спитак произошла  в середине срока моей преподавательской деятельности в техникуме.

Начнем!

В начале июля в техникуме была приёмная комиссия. Помнится,  было прекрасное жаркое лето, на первом этаже техникума приёмная комиссия, секретарь комсомольской организации Леша Соколов крутил через магнитофон веселую музыку, вобщем, настроение создавалось отличное. Как сейчас помню - тогда была популярна София Ротару. Её песни часто звучали. В начале августа вступительные экзамены. Сдавать нужно было математику и писать сочинение. Так кажется. И когда приехал узнавать – приняли ли меня в техникум – немного расстроился – приняли. Наверно со школой не хотелось расставаться. Начинается учеба.  До 1 сентября мы несколько раз приходили на хозработы, где я познакомился с Сашей Ефимовым. Мы с ним попали в одну группу.  Первая хозяйственная работа, которая нам с ним была доверена – это покраска флагштоков, которые до сих пор стоят перед техникумом.

И с Первого сентября началась новая жизнь.   Конечно, это была не школа. В школе в классе было около 40 человек., а здесь в первый семестр вначале было 28 – 25 человек. После зимней сессии  несколько человек отсеялось.

Алла Валерьевна Пономарева – доброй души человек – наш классный руководитель. Математику преподавал Яков Абрамович Клецель, физику – Галина Михайловна Румянцева.  Химию – не помню, преподавательница часто болела и химию мы так и не выучили. И конечно майор Алексей Егорьевич Майданов, который преподавал нам НВП – начальную военную подготовку. Физкультуру преподавал Владимир Васильевич Шибаев, литературу или русский язык – Зоя Михайловна Чудновская – отличный преподаватель. А как она говорила, какая у нее  была речь. Сколько лет прошло – а всех помню. Это был первый курс.  Зимняя сессия была сдана успешно.  Тогда зимы были как зимы и зимой  занятия по физкультуре проводились на лыжах дистанция 5 километров  проходила по Кучинскому лесу, вокруг Заячьих озер. Этим мелким холмам такое название было дано в противовес Лисьим горам, которые находились западнее, и на которых располагался лисий питомник – Салтыковский зверосовхоз. Теперь Заячьих гор давно нет, их срыли, вырыли котлован и вместо них теперь Заячье озеро, куда летом народ из Железнодорожного ходит на шашлыки. После весенней сессии были военные сборы на гидрологической базе техникума в Омутищах.

Совсем забыл.  Зимой с 11 января  наступали каникулы. И желающие ездили в спортлагерь в Омутищи. Жили в здании гидрологической базы. На втором этаже общая жилая комната с телевизором, а на первом этаже кухня и столовая.

И невзирая ни на какой мороз, после завтрака тренировка на лыжах 10 – 15 километров, и после обеда снова тренировка. Еду готовили сами, по очереди. Вечером дежурные брали  большой алюминиевый котел и шли на ферму за молоком. А утром на этом молоке густые сливки.

Вечером  просмотр телевизора, болтовня.

С нами из преподавателей обычно ездили Юрий Сергеевич Верле и еще одна преподавательница. Забыл фамилию. Вспомню – напишу. А может кто и подскажет.

По утрам обтирались снегом. Даже есть фотография (правда плохая) как мы с Шуриком Ефимовым принимаем утренние процедуры. Зимний спортлагерь – это было прекрасное время. Кстати, и обходился он не дорого за 10 дней, если не ошибаюсь с нас собирали по 11 советских рублей. На питание.

Первый курс заканчивался практикой  в механических мастерских Механические мастерские располагались в подвале двухэтажного старого здания общежития. Там стоял токарный станок, фрезерный станок, слесарные инструменты и верстаки. Учили работать руками.

Техникум был довольно спортивным учреждением. Была сильная лыжная секция, в которой мы занимались, был развит велосипедный туризм.

На майские праздники, после демонстрации группой человек в 25-30 мы пошли в велопоход от Кучино до Загорска (теперь это Сергиев Посад). С велосипедом я был дружен с детства, а вот в палатке в тот поход ночевал в первый раз. Поход длился 3 дня, и закончился посещением Троице Сергиевой Лавры, в Загорске. Оставили рюкзаки и велосипеды при входе и пошли гулять по лавре.

В 1972 году Первого сентября начался  новый учебный год на Втором курсе и нас отправили на картошку.  Это где-то под Воскресенском, в Московской области, в какой-то деревне. Посели нас на частном секторе, человек по 7-8. Пацанов из нашей группы определили жить у одной бабули в конце деревни. От её дома начиналась тропа прямо на железнодорожную станцию. Центр отряда (так называлась организационная единица из нескольких учебных групп) располагался в центре деревни, там же была и столовая, и оттуда нас развозили по полям. Обычная одежда – резиновые сапоги, телогрейка, свитер.

Как-то сидим на завалинке, идти на работу не охота. Подходит сосед напротив и говорит: «Ко мне сейчас придет картофелекопалка, и мне надо собрать картошку в мешки. Я  вам плачу по рублю каждому». Мы – с удовольствием.  После, довольно быстрого сбора картофельного урожая у соседа, и получения денег, послали гонцов в магазин. Гонцы принесли коньяк, бабуля сварила картошку, выдала соленых огурцов и пир пошел горой.

Иногда ездили после работы или после обеда на электричке в Москву. А утром назад, на электричке и сразу на работу в поля. Мне нравилось приезжать вечером к бабушке в Никольское. Она жарила картошку на старинной сковороде. Такая вкуснятина. Сентябрь. Великолепная погода. У бабушки, до сих пор помню, на подоконниках на террасе всегда лежало несколько помидоров, из тех, что она выращивала на огороде. И как-то я её спросил, - а ведь семена можно купить. Она ответила, что эти семена, мой  дедушка (Филипп Яковлевич Головлев -до Революции большевик) давно привез из Америки, где он был в эмиграции при царском режиме. А в молодости дедушка окончил сельскохозяйственную школу где-то в 1904 году. Надо уточнить. Документ об окончании этой сельскохозяйственной школы у меня есть!

Месяц работали в полях, обычно до 5 – 6 октября, а затем начиналась учеба в техникуме. Платили за такую работу немного что то рублей 25 – 20, да еще Шибаев вычитал за наволочки, простыни. А в других отрядах раза в три побольше. Это спустя несколько лет выяснилось, что наши преподаватели мухлевали с руководителями совхоза, и нам не доплачивали, а себе переплачивали. Подробностей не помню, когда их раскрутили я в техникуме уже не учился.

Зимой, мы с Шуриком Ефимовым после занятий шли на тренировку по лыжам. Снегу было много А на зимние каникулы – опять в зимний спортивный лагерь в Омутищи. В техникуме регулярно проводились турслеты, недалеко, в Черном.

С одного из турслетов началось мое увлечение спортивным ориентированием. Каким-то образом, чисто случайно, наша группа  заняла первое место  на осеннем турслете. И нас с Сашей Ефимовым  послали (или лучше сказать взяли)  на турслет Балашихинского района, где-то за Хотьково ( это недалеко от Абрамцево). А уже был конец октября. Утром проснулись, а вода в котелках покрыта льдом, а спальные мешки, которые выдали в техникуме, ватные, в них такие колдуны, как камни. Но возвращались со слета мы довольные. До сих пор помню дорогу, которая идет от Ярославского шоссе до Хотьково, то вверх то вниз. И вот буквально прошло несколько лет и я начал заниматься ориентированием более активно. Те два турслета дали  толчок к занятиям спортом, причем не фанатичном спортом, а в свое удовольствие. Что для здоровья и организма самое оно. Так что я благодарен техникуму за этот толчок.

На третьем  курсе снова в сентябре картошка. На весь месяц. Опять в те же края. После картошки начинаются специальные предметы: радиоприёмные устройства – тов. Девин, Радиопередающие устройства – тов. Алифанов, Радиотехника – тов. Верле.

Возвратимся к окончанию второго курса. После второго курса у нас учебная практика по электромонтажным работам. Очень полезное занятие, для тех кто учится на радиотехника. Здесь нас учили паять, причем учили качественно. Расходных материалов было в избытке. Припой, канифоль, провода. Зачет по электромонтажным работам  проходил следующим образом. Да, следует заметить, что практику по электромонтажным работам проводил  преподаватель Корабельников, бывший офицер военно-морского флота.

На зачет надо было спаять куб со стороной 10 сантиметров и через каждый сантиметр должны быть припаяны проволочки.  После того как такой куб спаяешь, подходишь к преподавателю. Он этот куб сминает. Если несколько проволочек сминаешь - зачет. Если больше 10 - 15 - идешь паять дальше.  Интересно, а если сейчас попробовать спаять такой проволочный куб - что-нибудь получится?

Гидрометеорологический техникум дал мне много полезных знаний. И к тому же качественных. На основе этих знаний я легко учился  на вечернем факультете МИРЭА, Московского Института радиотехники, электроники и автоматики.  А так же мог работать в любой отрасли промышленности нашей страны: руководил лабораторией по разработке и изготовлению туристского снаряжения, работал преподавателем, работал Техническим Директором Дмитровского молочного завода, работал зам. главного инженера большого московского хлебозавода по кондитерскому производству и восточным сладостям. Даже довелось работать в «Шлюшной конторе» ( так я ее называл ) по поставке танцовщиц в различные кабаре , бары и прочее в Италию, Швейцарию, Японию, Макао Забегая вперед, скажу что все эти работы  были уже через 10 - 25 лет после окончания техникума, когда я уже поднабрался опыта.

Вернемся на второй курс.  Второй курс был успешно закончен Электромонтажная практика длилась почти месяц, весь июнь, и затем каникулы.

Вот и добрались до третьего курса. Снова сбор картофеля на подмосковных полях. Наверно это был не самый эффективный метод уборки картофеля. Но так сложилась традиция и история в нашей стране. В южных районах студентов посылали на сбор помидоров, кого на хлопок.

На третьем курсе  нами изучались такие предметы, как "Радиоприёмные устройства" (преподаватель Девин), Радиотехника (преподаватель Юрий Сергеевич Верле). Оригинальный преподаватель. Спустя несколько лет после окончания техникума и после 5 лет работы в этом же техникуме я уже могу судить об их деятельности. Юрий Сергеевич был большим демагогом. На своих занятиях любил читать нам нравоучительные лекции. Особенно отрывался он  на таком специальном и нужном предмете, как "Антенны". По этому предмету не было экзамена, а только автоматический зачет. Он все две пары иногда рассказывал то, что не относится к радиоантеннам. А предмет, с точки зрения радиотехники, был важным. А мне к третьему курсу уже была интересна радиотехника и хотелось вникать в суть антенн, а не  слушать разглагольствования преподавателя.

Кстати, когда спустя почти 10 лет, я пришел работать преподавателем по курсу "Радиолокационные Станции", я никогда не скатывался  на разговоры на отвлеченные темы. Пример Ю.С. Верле стал для меня противоядием на такие действия. 45 минут, пока длился урок, я старался держать студентов в напряжении, устраивал им диктанты, сочинения (где то даже образец сохранился), изложения. Это для начинающего преподавателя было тяжело, я до этого никогда не преподавателем не работал. Максимум, что объяснял устройство приборов солдатам да офицерам на пограничных заставах. Да и то очень кратко. Им это и не надо было. Как говорил один командир погранзаставы - мне нужна такая система, чтобы завыла сирена, и загорелась лампочка в какую сторону бежать, схватив автомат.

У Верле у нас были практические занятия, которые проходили в лаборатории на втором этаже. Столы стояли в два ряда. Посередине столов размещались розетки 220 Вольт.  В эти розетки включались приборы с которыми мы работали. И в этой лаборатории случилась история. Все работали за своими столами, у каждого свое задание. Напротив меня сидела  Ира Чернышева. И что то копалась в проводах. Вдруг раздается её крик. Она вскочила и застыла как столб. Глаза остекленели. Я чуть не описался от страха. Смотрю – а у нее между пальцами течет кровь. И между пальцами зажаты концы провода, который идет в розетку 220 Вольт.  Наверно от страха, я не очень думал, я схватил провод, который она держала в руках и вырвал у нее из рук. Хотя правильнее было бы вынуть вилку провода из розетки. Ну когда собираешься описаться, не то еще сделаешь. Через несколько секунд Ира грохнулась на пол. У меня её глаза до сих пор в глазах стоят. Где то на четвертом курсе она ушла из техникума, вроде работала осветителем в каком-то московском театре. Мне она запомнилась копной волос, которые однажды вспыхнули от свечки, когда в общаге было какое-то мероприятие.

На третьем курсе нам читал  курс "Основы радиолокации" Вилен Зиновьевич Кацнельсон. Нас готовили  как специалистов по работе по обслуживанию радиолокационных станций "Метеорит" и МРЛ", которые применялись в Гидрометслужбе. И основным предметом был предмет "Радиолокационные станции", кратко называемый студентами, просто - "Станции". Предмет своеобразный. Учебник по этому предмету представлял собой копию технического руководства по конкретным радиолокационным станциям. Здесь можно немного остановится на этом предмете. Как я уже говорил, этот предмет нам читал  тов. Канцельсон Вилен Зиновьевич., по совместительству парторг техникума (об этой  его партийной работе я коснусь  во второй части своих мемуаров), и зам директора техникума Белов Николай Петрович.

Этот предмет предусматривал  изучение конструкции   и электрических схем нескольких радиолокационных станций : радиотеодолит "Малахит" - кратко, "Метеорит-2" (основная часть времени) и и МРЛ-2 метеорологический радиолокатор.

Жаль, что в те времена нам не рассказывали историю создания  этих радиолокационных станций. А она, как я спустя много лет после окончания техникума и уже в начале 2000-х годов узнал - очень интереснейшая.  Особенно это касается радиолокационной станции Метеорит-2. В библиотеке техникума были в избытке «Альбомы схем»  и технические руководства по этой станции, на которых гриф "совершенно секретно" был замазан черной краской. И как-то, ища какую-то информацию в интернете, по электронике, я наткнулся на изображение американской РЛС SR-457 (не помню точное название), которая во время второй мировой войны выпускалась в США и по ленд-лизу поставлялась в СССР. После войны она была просто скопирована и запущена в производство. Кстати, перевод на русский язык американской РЛС был выполнен очень грамотно, и он есть в Интернете где его можно почитать и скачать.  И зачем надо было ставить гриф "совершенно секретно", на то что на Западе не секретно. Прошло много лет с момента окончания техникума, и много лет после ухода  с работы с должности преподавателя, и становится ясно,  что методика преподавания предмета "Радиолокационные станции" должна быть совершенно иная.  Подготовка к изучению  "Станций"  была отличная (я имею ввиду набор предметов) - электротехника, радиотехника, электронные приборы  и пр., а вот методика  изучения РЛС должна быть более приближена к практике работы.  Не механическое запоминание схем, а понимание принципов работы.

Третий курс  отличался  набором специальных предметов.  Взять например Аэрологию. Её нам читал Юрий Александрович Гильгнер. Великолепный человек. Альпинист, инструктор по альпинизму, мастер спорта,  работал Заведующим учебной частью в альплагере "Узункол" на Кавказе. До войны, еще до второй мировой, он работал в подмосковном городе Долгопрудном, в отделе по разработке дирижаблей. Я с ним более плотно общался, когда работал преподавателем в техникуме, и когда у меня были свободные часы между парами уроков,  мы с ним пили чай и он рассказывал эпизоды из свой жизни. Очень интересно было слушать.

А метеорология? То же был такой предмет, из которого я помню только облака Страто Кумулюс.

Еще был предмет, где мы со снегомерными рейками  и теодолитом, делали снегомерную съемку  в окрестностях Кучино.

Со мной учился Никита Кротков.И на вопрос какой-то бабули - А что Вы тут ребята делаете? - Он сказал что то вроде - отмеряем землю, или что-то вроде того. На следующий день в техникум поступила жалоба на противоправные действия студентов.

В довольно небольшой отрезок времени - два года -  мы изучали  много редких специальных предметов, необходимых для специалистов Гидрометслужбы. Мне, за мою жизнь, они практически все пригодились  Забегая вперед,  когда я работал на авиаремонтном заводе в Серпухове и занимался разработкой системы поиска людей в лавинах, многие знания полученные в техникуме очень пригодились.

Возвращаемся на третий курс.

Сессия, учебная практика, эту учебную практику не помню. но наверно что-то связанное с РЛС.  Наступили летние каникулы. Можно было по разному их проводить. В техникуме была традиция  среди учащихся ездить  на остров Диксон, работать грузчиками, на разгрузке товаров,  на Север на зимний сезон. А мой школьный товарищ, Володя Калёнов, после десяти классов устроился  в Институт Физики Земли в отдел гравиметрии, и в летний период ездил в экспедицию в Гарм, что в Таджикистане. Ну я и попросил его найти мне место в какой-нибудь экспедиции. Такое место нашлось. Причем работа -  сборка,  пайка электронных плат для таких приборов как гравиметр, акселерометр и прочие.  Почти по специальности. И в первых числах июля, на автомашине ГАЗ-69, водитель, я и племянник водителя стартовали из Москвы по Минскому шоссе в сторону Балтийского моря.

В машину к нам  погрузили оборудование для экспедиции: блоки питания, осциллографы, даже шлейфовый осциллограф, генераторы, вычислительные машины - такие большие калькуляторы, и основной стратегический запас экспедиции - 25-ти литровая фляга со спиртом.

Выехали где-то в 6 утра и отправились в путь на Запад по Минскому шоссе. Первый большой город на пути был Минск, но его объехали по объездной дороге и поехали дальше. Остановились на ночевку в городе Сморгонь. Здесь у водителя жили родственники. На следующее утро продолжили наш путь на Запад. Пересекли границу с Литвой. Первым был литовский город Вильнюс, затем Каунас. Ближе к обеду достигли Клайпеды, и через Палангу направились в Лиепаю.  В Лиепае, база экспедиции располагалась в старинном двух-этажном  деревянном доме  почти в центре Лиепаи. На первом этаже располагалась сама лаборатория - в большой комнате. Монтажные столы, рабочие места. А жить определили в комнату на втором этаже, с туалетом во дворе. Экспедиция называется.  По приезду отметили приезд, и пошли здороваться с Балтийским морем. Некоторые из нас не смогли дойти до воды, только на карачках, и их за ноги вытаскивали на берег, после омовения в водах Балтийского моря.

Описываемые события происходили в 1973 году, в период развитого социализма, как тогда говорили. Золотые Брежневские времена. Пора вернуться к работе. Так как основной целью экспедиции было  создание и разработка  оборудования  для измерения геофизических параметров с целью поиска нефти  на шельфе Прибалтийских республик, то вначале, перед размещением оборудования на корабле гидрографической службы, оборудование испытывалось и отлаживалось на берегу, на основании Лиепайского маяка, которое опиралось на прочные породы. А маяк в свою очередь располагался  на территории Лиепайского рыбокомбината. И визиты с оборудованием на маяк, часто были поводом продегустировать свежую продукцию Лиепайского рыбокомбината. Мероприятие происходило следующим образом. В заднюю часть ГАЗ-69 загружалось оборудование: осциллографы, частотомеры и прочее, а оно в то время  было больших размеров, сотрудники набивались на заднее сидение, и таким образом пересекали въездные ворота.

Вначале была поездка в финскую баню в местечко недалеко от Лиепаи, которое называется Гробиня, на базу отдыха какого-то завода. С утра все собирались. Начальник экспедиции Станислав Семенович Кутикин, распределял обязанности с выдачей денег. Болгов идет покупать кур для жарки, Иванов – мясо для шашлыка, Петров за водкой,  Васильев – хлеб и овощи и так далее по списку. Через пару часов все снова собрались на базе, с приобретенными продуктами. В распоряжении экспедиции было две машины: ГАЗ 66 и ГАЗ 69.Коробки с провизией  были загружены в ГАЗ 66, ту да же загрузился и основной состав экспедиции. Руководство село в ГАЗ 69 и экспедиция тронулась в путь – в Гробиню, в финскую баню. Народу было много. Баня представляла собой отдельный дом, на высоком берегу реки, где река образовывала заводь.  Баня состояла из нескольких помещений: собственно баня,  раздевалка  и большой зал с очагом  для жарки мяса и рыбы, и приема пищи и горячительных напитков.

Из бани был выход на специальный  деревянный спуск, покрытый линолеумом. Выбегаешь из парилки,  кто-то из сотрудников из ведра плескает  воду на спуск и ты летишь в речку. А после пива и немного водочки – замечательно.

Мероприятие прошло великолепно.  И вечером, отдохнувшие, вымытые, немного пьяные сотрудники экспедиции  двинулись в направлении Лиепаи.

Отдых – отдыхом, а надо и работать. Оборудование было изготовлено, испытано, и его теперь надо было испытать в реальных условиях Балтийского моря. Для этих целей использовался один из кораблей гидрографического отряда Военно-морской базы в Лиепае.  Оборудование накануне было загружено  на корабль ГС-275, и на следующий день утром члены экспедиции вступили на борт корабля. Установили оборудование, включили его, распределили обязанности.   Мне поручили наносить на карту маршрут следования судна, с отметками времени. Я должен был считывать показания  навигационной системы Лоран, и интерполируя, наносить на карту  местоположение корабля, каждые несколько минут. Занимался я этим делом в штурманской рубке. Другие сотрудники занимались гравиметрами и прочими  приборами, которые выводили данные на перфоленту, на которой фиксировались метки времени.  Что бы уже в Москве, при камеральной обработке, с помощью ЭВМ, совмещать значения показаний гравиметров и акселерометров с географическими координатами. Колотились до позднего вечера. Качку, я в конце концов не выдержал, как никак в первый раз был в море,   и между снятиями показаний пару раз бегал к борту.

Корабль ГС-275 был новый, польской постройки на верфи в городе Гданьск. Проект номер, кажется 871. Таких кораблей было построено более 10, для нуж гидрографической службы военно-морского флота СССР. Сейчас от них не осталось ни одного. Все порезаны на металлолом. Больше всего у моряков мне понравилась еда. Завтрак, обед, полдник, ужин – до отвала.

По результатам испытаний  начали доработку оборудования.

Жили мы в гостинице «Лиепая». В одном номере с опытным экспедиционером Владимиром Григорьевичем Овчинниковым. Помнь как он учил меня пить красное вино с печенье. Покупали с ним парубутылок  красенького и несколько пачек печенья. Садимся. Разливаем вино по стаканам и макаем печенье в вино, едим, запиваем вином.

И как то раз он пришел с каким-то латышом, врачом. Они уже были навеселе. Принесли с собой бутылку водки. И вот я показывал латышу как русские пьют водку. Григорьевич уже отключился, а мы с латышом продолжили. Наливаем по стакану. Я был молодой, да еще чуть-чуть пьяный – хлоп стакан. Закусываю помидором, единственная закуска. Латыш говорит – я так не могу, я по чуть-чуть.  Ну тут меня гордость разобрала – я хлоп еще стакан. Вобщем чуть концы не отдал в тот раз. И водку не мог пить потом несколько лет.

Можно определенно сказать, что работа на каникулах  в подобных экспедициях дала мне очень много  в профессиональном плане как для будущего радиотехника и специалиста в области электроники. Мне повезло. Надо бы и на будущее, учащихся  радиотехнических специальностей отправлять на летние каникулы в подобные экспедиции, а не грузчиками на остров Диксон.  В таких экспедициях приобретается не только опыт работы с паяльником, но и узнавание новых приборов и систем электроники, а также приобретается  важный опыт общения с людьми. И я, правильно сделал, что тогда не поехал на Диксон со своими товарищами по группе,  работать грузчиком.  Грузчик – все-таки тупая работа. Бери то, неси туда. Да, денежная (условия крайнего Севера), но тупая. Я тут вспомнил, когда работал Техническим Директором на Дмитровском молочном заводе, я занимался приемом на работу новых сотрудников. Как-то Директор говорит – Владимир Васильевич, внизу, в цеху Вас ждет молодой человек, пришел устраиваться на работу наладчиком. Спускаюсь вниз. Продолжу позже.